Действие происходит в 1816 году, во Франции, в доме зажиточной крестьянской семьи. Просторная комната, окнами в сад. Косой дождь. Входят хозяева и незнакомец.

Жена
...Пожалуйста. Тут наша гостиная...

Муж
Сейчас мы вам вина дадим.
(К дочке.)
Джульетта, сбегай в
Погреб, - живо!

Прохожий (озирается) Вы не вымокли?


Прохожий
Нисколько!
Успел под крышу заскочить... Вот ливень
так ливень! Вас я не стесняю? Можно
здесь переждать? Как только перестанет...

Муж
Мы рады, рады...

Жена
Вы из наших мест?

Прохожий
Нет - странник я... Недавно лишь вернулся
на родину. Живу у брата, в замке
де Мэриваль... Недалеко отсюда...

Муж
А, знаем, знаем...
(К дочке, вошедшей с вином.)
Ставь сюда, Джульетта.
Так. Пейте, сударь. Солнце, - не вино!

Прохожий (чокается)
За ваше... Эх, душистое какое!
И дочь у вас -- хорошая... Джульетта,
душа, где твой Ромео?

Жена (смеется)
Он - добрый...

Муж (к жене)
Где он, кстати?

Жена
Спит у себя - и чмокает во сне,
как малое дитя...

Прохожий
Он очень стар -
ваш дедушка?
Муж

Лет семьдесят, пожалуй...
Не знаем мы...

Жена
Ведь он нам не родня:
мы дедушкой его прозвали сами.

Джульетта
Он - ласковый...

Прохожий
Но кто же он?

Муж
Да то-то
оно и есть, что мы не знаем... Как-то,
минувшею весною, появился
в деревне старец,-- видно, издалека.
Он имени не помнил своего,
на все вопросы робко улыбался...
Его сюда Джульетта привела.
Мы накормили, напоили старца:
он ворковал, облизывался, жмурясь,
мне руку мял с блаженною ужимкой,-
а толку никакого: видно, разум
в нем облысел... Его мы у себя
оставили,-- Джульетта упросила...
И то сказать: он неженка, сластена...
Недешево обходится он нам.

Жена
Не надо, муж, - он - старенький...

Муж
Да что же, -
я ничего... так, - к слову... Пейте, сударь!

Прохожий
Спасибо, пью; спасибо... Впрочем, скоро
домой пора... Вот дождь... Земля-то ваша
задышит!

Муж
Слава Богу! Только это
одна игра - не дождь. Глядите, солнце
уж сквозь него проблескивает... эх!..

Прохожий
Дым золотой... Как славно!

Муж
Вот вы, сударь,
любуетесь -- а нам-то каково?
Ведь мы -- земля. Все думы наши - думы
самой земли... Мы чувствуем, не глядя,
как набухает семя в борозде,
как тяжелеет плод... Когда от зноя
земля горит и трескается,-- так же
у нас ладони трескаются, сударь!
А дождь пойдет -- мы слушаем тревожно -
и молим про себя: "шум, свежий шум,
не перейди в постукиванье града!.."
И ecли этот прыгающий стук
об наши подоконники раздастся,-
тогда, тогда мы затыкаем уши,
лицо в подушки прячем,-- словно трусы
при перестрелке дальней! Да -- немало
у нас тревог... Недавно вот -- на груше
червь завелся -- большущий, в бородавках,
зеленый черт! А то -- холодной сыпью
тля облепит молоденькую ветвь...
Вот и крутись!

Прохожий
Зато какая гордость
для вас, какая радость,-- получать
румяное, душистое спасибо
деревьев ваших!

Жена
Дедушка -- вот тоже -
прилежно ждет каких-то откровений,
прикладывая ухо то к коре,
то к лепестку... Мне кажется,- он верит,
что души мертвых в лилиях, в черешнях
потом живут.


Прохожий
Не прочь я был бы с ним
потолковать... люблю я этих нежных
юродивых...

Жена
Как погляжу на вас -
мне ваших лет не высчитать. Как будто
не молоды, а вместе с тем... не знаю...

Прохожий
А ну прикиньте, угадайте.

Муж
Мирно
вы прожили, должно быть. Ни морщинки
на вашем лбу...

Прохожий
Какое -- мирно!
(Смеется.) толкала
под локоть... Вот,-- хотите вы послушать
рассказ о том, как летом, в девяносто
втором году, в Лионе, господин
де Мэриваль,-- аристократ, изменник,
и прочее, и прочее - спасен был
у самой гильотины?

Жена
Расскажите,
мы слушаем...

Прохожий
Мне было двадцать лет
в тот буйный год. Громами Трибунала
я к смерти был приговорен,-- за то ли,
что пудрил волосы, иль за приставку
пред именем моим,-- не знаю: мало ль,
за что тогда казнили... В тот же вечер
на эшафот я должен был явиться,-
при факелах... Палач был, кстати, ловкий,
старательный: художник,-- не палач.
Он своему парижскому кузену
все подражал,-- великому Самсону:
такую же тележку он завел
и головы отхваченные - так же
раскачивал, за волосы подняв...
Вот он меня повез. Уже стемнело,
вдоль черных улиц зажигались окна
и фонари. Спиною к ветру сидя
в тележке тряской и держась за грядки
застывшими руками -- думал я,-
о чем? -- да все о пустяках каких-то,-
о том, что вот -- платка не взял с собою,
о том, что спутник мой - палач - похож
на лекаря почтенного... Недолго
мы ехали. Последний поворот -
и распахнулась площадь, посредине
зловеще озаренная... И вот,
когда палач, с какой-то виноватой
учтивостью, помог мне слезть с тележки -
и понял я, что кончен, кончен путь,
тогда-то страх схватил меня под горло...
И сумрачное уханье толпы,-
глумящейся, быть может, (я не слышал),-
движенье конских крупов, копья, ветер,
чад факелов пылающих - все это
как сон пошло, и я одно лишь видел,
одно: там, там, высоко в черном небе,
стальным крылом косой тяжелый нож
меж двух столбов висел, упасть готовый,
и лезвие, летучий блеск ловя,
уже как будто вспыхивало кровью!
И на помост, под гул толпы далекой,
я стал всходить - и каждая ступень
по-разному скрипела. Молча сняли
с меня камзол и ворот до лопаток
разрезали... Доска была, - что мост
взведенный: к ней - я знал - меня привяжут,
опустят мост, со стуком вниз качнусь,
между столбов ошейник деревянный
меня захлопнет,-- и тогда, тогда-то
смерть, с грохотом мгновенным, ухнет сверху!
И вот не мог я проглотить слюну,
предчувствием ломило мне затылок,
в висках гремело, разрывалась грудь
от трепета и топота тугого,-
но, кажется, я с виду был спокоен...

Жена
О, я кричала бы, рвалась бы,-- криком
пощады я добилась бы... Но как же,
но как же вы спаслись?

Прохожий
Случилось чудо...
Стоял я, значит, на помосте, рук
еще мне не закручивали. Ветер
мне плечи леденил. Палач веревку
какую-то распутывал. Вдруг -- крик:
"пожар!" -- и в тот же миг всплеснуло пламя
из-за перил, и в тот же миг шатались
мы с палачом, боролись на краю
площадки... Треск,-- в лицо пахнуло жаром,
рука, меня хватавшая, разжалась,-
куда-то падал я, кого-то сшиб,
нырнул, скользнул в потоки дыма, в бурю
дыбящихся коней, людей бегущих,-
"Пожар! пожар!" -- все тот же бился крик,
захлебывающийся и блаженный!
А я уже был далеко! Лишь раз
я оглянулся на бегу и видел --
как в черный свод клубился дым багровый,
как запылали самые столбы
и рухнул нож, огнем освобожденный!

Жена
Вот ужасы!..

Муж
Да! Тот, кто смерть увидел,
уж не забудет... Помню, как-то воры
в сад забрались. Ночь, темень, жутко... Снял я
ружье с крюка...

Прохожий (задумчиво перебивает)
Так спасся,-- и сразу
как бы прозрел: я прежде был рассеян,
и угловат, и равнодушен... Жизни,
цветных пылинок жизни нашей милой
я не ценил -- но увидав так близко
те два столба, те узкие ворота
в небытие, те отблески, тот сумрак...
И Францию под свист морского ветра
покинул я, и Франции чуждался,
пока над ней холодный Робеспьер
зеленоватым призраком маячил,-
пока в огонь шли пыльные полки
за серый взгляд и челку корсиканца...
Но нелегко жилось мне на чужбине:
я в Лондоне угрюмом и сыром
преподавал науку поединка.
В России жил, играл на скрипке в доме
у варвара роскошного... Затем
по Турции, по Греции скитался.
В Италии прекрасной голодал.
Видов видал немало. Был матросом,
был поваром, цирюльником, портным --
и попросту -- бродягой. Все же, ныне,
благодарю я Бога ежечасно
за трудности, изведанные мной,--
за шорохи колосьев придорожных,
за шорохи и теплое дыханье
всех душ людских, прошедших близ меня.

Муж
Всех, сударь, всех? Но вы забыли душу
того лихого мастера, с которым
вы встретились, тогда - на эшафоте.

Прохожий
Нет, не забыл. Через него-то мир
открылся мне. Он был ключом,-- невольно...

Муж
Нет,-- не пойму...
(Встает.)
До ужина работу
мне кончить надо... Ужин наш -- нехитрый...
Но может быть...
Прохожий
Что ж - я не прочь...
Муж
Вот ладно!

(Уходит.)
Прохожий
Простите болтуна... Боюсь - докучен
был мой рассказ...

Жена
Да что вы, сударь, что вы...

Прохожий
Никак, вы детский чепчик шьете?..

Жена (смеется)

Да.
Он к рождеству, пожалуй, пригодится...
Прохожий
Как хорошо...

Жена
А вот другой младенец...
вон там, в саду...

Прохожий (смотрит в окно) - нагнувшись
над цветником,-- лишь гладит, не срывает,
и нежною застенчивой улыбкой
весь озарен...

Жена
Да, лилии он любит, -
ласкает их и с ними говорит.
Для них он даже имена придумал, -
каких-то все маркизов, герцогинь...

Прохожий
Как хорошо... Вот он, верно, мирно
свой прожил век,-- да, где-нибудь в деревне,
вдали от бурь гражданских и иных...

Жена
Он врачевать умеет... Знает травы
целебные. Однажды дочку нашу...

Врывается Джульетта с громким хохотом.

Джульетта
Ах, мама, вот умора!..

Жена
Что такое?

Джульетта
Там... дедушка... корзинка... Ах!..
(Смеется.) -- и хвать мою корзинку -
ту, новую, обитую клеенкой
и уж запачканную соком -- хвать! -
и как швырнет ее -- да прямо в речку -
Ее теперь теченьем унесло.

Прохожий
Вот странно-то... Бог весть мосты какие
в его мозгу раскидывает мысль...
Быть может... Нет...
(Смеется.) не досказать...

Жена (не слушая)
Да что он, право... Папа
рассердится. Ведь двадцать су - корзина.

Уходит с дочкой.

Прохожий (смотрит в окно)
Ведут, ведут... Как дуется старик
забавно. Впрямь - обиженный ребенок...


Возвращаются с дедушкой. нет. Она ушла. Совсем.
Ну успокойся... Сударь, вы его
поразвлеките... Нужно нам идти
готовить ужин...

Дедушка
Это кто такой?
Я не хочу...

Жена (в дверях)
Да это гость наш. Добрый.
Садись, садись. А он какие сказки
нам рассказал,-- о палаче в Лионе,
о казни, о пожаре!.. Ай, занятно.
Вы, сударь, - повторите.

Уходит с дочкой.

Дедушка
Что такое?
Что, что она сказала? Это странно...
Палач, пожар...

Прохожий (в сторону)
Ну вот, перепугался...
Эх, глупая, зачем сказала, право...
(Громко.)
Я, дедушка, шутил... Ответь мне лучше -
о чем беседуешь в саду, - с цветами,
с деревьями? Да что же ты так смотришь!

Дедушка (пристально)
Откуда ты?

Прохожий
Я - так, - гулял...

Дедушка
Постой,
постой, останься тут, сейчас вернусь я.

(Уходит.)

Прохожий (ходит по комнате)
Какой чудак! Не то он всполошился,
не то он что-то вспомнил... Неприятно
и смутно стало мне,-- не понимаю...
Вино тут, видно, крепкое...
(Напевает.) Тра-ра...
Тра-ра... Да что со мною? Словно -
какое-то томленье... Фу, как глупо...

Дедушка (входит)
А вот и я... Вернулся.

Прохожий
Здравствуй, здравствуй...
(В сторону.)
Э,-- он совсем веселенький теперь!

Дедушка (переступает с ноги на ногу, заложив руки за спину)
шкаф. Что делается в нем, что делается!.. В скважинку, в замочек, взгляни-ка... а?
Прохожий
Волшебный? Верю, верю...
Ай, шкаф какой!.. Но ты мне не сказал
про лилии: о чем толкуешь с ними?

Дедушка
Ты - в скважинку...

Прохожий
Я вижу и отсюда...

Дедушка
Нет, - погляди вплотную...

Прохожий
Да нельзя же, -
стол - перед шкафом, стол...

Дедушка
Ты... ляг на стол,
ляг... животом...

Прохожий
Ну право же, - не стоит.

Дедушка
Не хочешь ты?

Прохожий
...Смотри, - какое солнце!
И весь твой сад блестит, блестит...

Дедушка
Не хочешь?
Жаль... Очень жаль. Там было бы, пожалуй,
удобнее...

Прохожий
Удобней? Для чего же?

Дедушка
Как - для чего?

(Взмахивает топором, который держал за спиною.)

Прохожий
Брось! Тише!

Дедушка
Нет... Стой... Не надо
мешать мне... Так приказано... Я должен...

Прохожий (сшибает его) Встань! Довольно!
Встань... Отвечай... Как смотрит он, как смотрит!
А эти пальцы, - голые, тупые... -
Ведь я уже их... видел! Ты ответишь,
добьюсь я! Ах, как смотрит...
(Наклоняется над лежащим.)
Нет... - не скажет...

Джульетта (в дверях)
Что сделали вы с дедушкой...

Прохожий
Джульетта...
ты... уходи...

Джульетта
Что сделали вы...

Занавес
Июнь. 1923